Неточные совпадения
В начале пятого часа Захар осторожно, без шума, отпер переднюю и на цыпочках пробрался в свою комнату; там он
подошел к двери барского
кабинета и сначала приложил
к ней ухо, потом присел и приставил
к замочной скважине глаз.
Мне казалось, что важнее тех дел, которые делались в
кабинете, ничего в мире быть не могло; в этой мысли подтверждало меня еще то, что
к дверям
кабинета все
подходили обыкновенно перешептываясь и на цыпочках; оттуда же был слышен громкий голос папа и запах сигары, который всегда, не знаю почему, меня очень привлекал.
Но не успел помощник
подойти к двери в
кабинет, как она сама отворилась, и послышались громкие, оживленные голоса немолодого коренастого человека с красным лицом и с густыми усами, в совершенно новом платье, и самого Фанарина.
— Пожалуйте, — обратился молодой чиновник
к Нехлюдову, легким шагом
подходя к двери
кабинета, отворяя ее и останавливаясь в ней.
С этими словами он преспокойно ушел в
кабинет, вынул из кармана большой кусок ветчины, ломоть черного хлеба, — в сумме это составляло фунта четыре, уселся, съел все, стараясь хорошо пережевывать, выпил полграфина воды, потом
подошел к полкам с книгами и начал пересматривать, что выбрать для чтения: «известно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…», «несамобытно…» это «несамобытно» относилось
к таким книгам, как Маколей, Гизо, Тьер, Ранке, Гервинус.
Она бросалась в постель, закрывала лицо руками и через четверть часа вскакивала, ходила по комнате, падала в кресла, и опять начинала ходить неровными, порывистыми шагами, и опять бросалась в постель, и опять ходила, и несколько раз
подходила к письменному столу, и стояла у него, и отбегала и, наконец, села, написала несколько слов, запечатала и через полчаса схватила письмо, изорвала, сожгла, опять долго металась, опять написала письмо, опять изорвала, сожгла, и опять металась, опять написала, и торопливо, едва запечатав, не давая себе времени надписать адреса, быстро, быстро побежала с ним в комнату мужа, бросила его да стол, и бросилась в свою комнату, упала в кресла, сидела неподвижно, закрыв лицо руками; полчаса, может быть, час, и вот звонок — это он, она побежала в
кабинет схватить письмо, изорвать, сжечь — где ж оно? его нет, где ж оно? она торопливо перебирала бумаги: где ж оно?
Он еще с тротуара на Литейной заговорил шепотом. Несмотря на всё свое наружное спокойствие, он был в какой-то глубокой внутренней тревоге. Когда вошли в залу, пред самым
кабинетом, он
подошел к окну и таинственно поманил
к себе князя...
Генерал, Иван Федорович Епанчин, стоял посреди своего
кабинета и с чрезвычайным любопытством смотрел на входящего князя, даже шагнул
к нему два шага. Князь
подошел и отрекомендовался.
Дверь в
кабинет отворена… не более, чем на ширину волоса, но все же отворена… а всегда он запирался. Дочь с замирающим сердцем
подходит к щели. В глубине мерцает лампа, бросающая тусклый свет на окружающие предметы. Девочка стоит у двери. Войти или не войти? Она тихонько отходит. Но луч света, падающий тонкой нитью на мраморный пол, светил для нее лучом небесной надежды. Она вернулась, почти не зная, что делает, ухватилась руками за половинки приотворенной двери и… вошла.
На следующий вечер старший брат, проходя через темную гостиную, вдруг закричал и со всех ног кинулся в
кабинет отца. В гостиной он увидел высокую белую фигуру, как та «душа», о которой рассказывал капитан. Отец велел нам идти за ним… Мы
подошли к порогу и заглянули в гостиную. Слабый отблеск света падал на пол и терялся в темноте. У левой стены стояло что-то высокое, белое, действительно похожее на фигуру.
Но отец, которому все это и надоело, и мешало, открыл свою дверь, и оба вошли в
кабинет. Петр без всяких предосторожностей
подошел к постели и громко сказал по — польски...
Она очень благодарила Евсеича, что он увел нас из столовой, приказала, чтобы мы всегда обедали в
кабинете, и строго подтвердила ему и Параше, чтоб чурасовская прислуга никогда и близко
к нам не
подходила.
Женни осторожно приподнялась с кровати и,
подойдя неслышными шагами
к дверям, внимательно слушала: везде было тихо. Из
кабинета не доходило ни звука, повсюду темнота.
Виктор большими шагами стал ходить по своему роскошному
кабинету, затем
подошел к письменному столу, отпер один из ящиков и, достав довольно объемистый футляр синего бархата, открыл его. В нем был прекрасно сделанный портрет Пальм-Швейцарской, в том самом костюме, в котором он увидал ее в первый раз на сцене в пьесе «На хуторе». Александра Яковлевна, в редкие минуты баловства ею молодого князя Гарина, снялась исключительно для него и подарила ему этот портрет.
Он злобно засмеялся. Она глядела на него полным необычайной тревоги взглядом. Он медленно встал,
подошел к двери
кабинета, отворил ее, внимательно осмотрел соседнюю комнату и запер дверь на ключ, потом
подошел к одному из двух окон, бывшему открытым, и затворил его.
— А, контрибуция, понимаю! — перебил ее Гиршфельд и вынув из кармана связку ключей,
подошел к вделанному в стене
кабинета железному шкафу и отпер его.
Стрелка показывала уже восемь минут второго, когда Петр Андреевич Клейнмихель, осторожно отворив дверь
кабинета, поспешно, но бережно ступая по полу,
подошел к письменному столу и, выпрямившись, встал, как на часах.
Он
подошел к дверям
кабинета, плотно прикрыл обе половинки и запер на ключ.
В это время спор в
кабинете уже кончился. Оба противника вышли в зало, и Замин
подошел к Вихрову, а Рагуза
к хозяину.
И тут бабка выросла из-под земли и перекрестилась на дверную ручку, на меня, на потолок. Но я уж не рассердился на нее. Повернулся, приказал Лидке впрыснуть камфару и по очереди дежурить возле нее. Затем ушел
к себе через двор. Помню, синий свет горел у меня в
кабинете, лежал Додерляйн, валялись книги. Я
подошел к дивану одетый, лег на него и сейчас же перестал видеть что бы то ни было; заснул и даже снов не видел.
Скоро прибыл вместе с дьячками и священник, человек уже немолодой, с большой лысиной, и громко кашлянул в передней; дамы тотчас вереницей потянулись из
кабинета и
подошли к нему под благословение; Лаврецкий молча им поклонился; и они ему поклонились молча.
Он застал жену за завтраком, Ада, вся в буклях, в беленьком платьице с голубыми ленточками, кушала баранью котлетку. Варвара Павловна тотчас встала, как только Лаврецкий вошел в комнату, и с покорностью на лице
подошла к нему. Он попросил ее последовать за ним в
кабинет, запер за собою дверь и начал ходить взад и вперед; она села, скромно положила одну руку на другую и принялась следить за ним своими все еще прекрасными, хотя слегка подрисованными, глазами.
Князь
подошел к одному из библиотечных шкафов, стоявших по стенам обширного
кабинета, отпер ящик и отворил его.
Григорий Александрович подумал с минуту, ходя по своему
кабинету, затем
подошел к письменному столу и написал на бумаге несколько строк.
Часто после вспышки гнева в
кабинете,
подходила она
к зеркалу и, так сказать, сглаживала, прибирала свои черты и являлась залу с светлым и царственно приветливым лицом.
Калинович, наконец, вышел из
кабинета и, хоть в зале было несколько человек других чиновников, прямо
подошел к капитану.
Она
подошла к двери
кабинета и взялась за ручку — дверь оказалась запертою на замок.
Было полное белое утро с золотой полосой, перерезавшей кремовое крыльцо института, когда профессор покинул микроскоп и
подошел на онемевших ногах
к окну. Он дрожащими пальцами нажал кнопку, и черные глухие шторы закрыли утро, и в
кабинете ожила мудрая ученая ночь. Желтый и вдохновенный Персиков растопырил ноги и заговорил, уставившись в паркет слезящимися глазами...
Вечером в
кабинете зоологического института затрещал телефон. Профессор Персиков взъерошил волосы и
подошел к аппарату.
Луна в это время, как нарочно, скрылась за облаками. Оба были нервно настроены. Оба готовы были бы с удовольствием вернуться в уютную столовую или в менее уютный
кабинет, но обоих удерживал стыд сознаться друг перед другом в этом чувстве, которое они оба называли трусостью. Они
подошли уже
к выходу на полянку, как вдруг луна вышла из-за скрывавшего ее облачка и ее матовые лучи пробрались на полянку и осветили открытую дверь беседки.
Граф встал,
подошел к шифоньерке из ясеневого дерева, стоявшей в
кабинете, отпер ее, вынул один из мешочков с серебряными рублями и бросил его Якову.
Подошла к большим дверям подъезда. Широкая лестница. На втором этаже дверь и медная дощечка с его фамилией. Постучалась в
кабинет. Вошла, Марк лежал на кожаном диване, повернувшись лицом
к спинке. Не обернулся, молчал. «Ге-ге! Сердит, почему опоздала». Радость хлестнула в душу: значит, ждал, тяжело было, что она опаздывает.
Но вот послышались в коридоре чьи-то ускоренные, тревожные шаги. Порфирий Владимирыч поспешно юркнул головой опять в
кабинет, осторожно притворил дверь и на цыпочках рысцой
подошел к образу. Через секунду он уже был «при всей форме», так что когда дверь распахнулась и Улитушка вбежала в комнату, то она застала его стоящим на молитве со сложенными руками.
Тася
подошла к нему. Он ее перекрестил и, скрипя сапогами, ушел в
кабинет, куда за ним всегда отправлялся мальчик Митя, заспанный и без галстука.
С пистолетом в руке он
подошел сперва
к дверям, ведшим из
кабинета в гостиную, и запер их на ключ; то же проделал он с дверью, идущей в спальню.
Красивый адъютант, поздоровавшись, попросил Хаджи-Мурата сесть, пока он доложит князю. Но Хаджи-Мурат отказался сесть и, заложив руку за кинжал и отставив ногу, продолжал стоять, презрительно оглядывая присутствующих. Переводчик, князь Тарханов,
подошел к Хаджи-Мурату и заговорил с ним. Хаджи-Мурат неохотно, отрывисто отвечал. Из
кабинета вышел кумыцкий князь, жаловавшийся на пристава, и вслед за ним адъютант позвал Хаджи-Мурата, подвел его
к двери
кабинета и пропустил в нее.
Литвинов остался один и все еще не мог прийти в себя. Он опомнился наконец, проворно
подошел к двери
кабинета, произнес имя Ирины раз, два, три раза… Он уже ухватился за замок… С крыльца гостиницы послышался голос Ратмирова.
Михайло Михайлыч, уже знакомый читателю, вошел в
кабинет. На нем было то же серое пальто, и в загорелых руках он держал ту же старую фуражку. Он спокойно поклонился Дарье Михайловне и
подошел к чайному столу.
Она
подходила уже
к углу Невского проспекта и вспомнила, что в угольном доме есть магазин с закусочной на правах трактира и несколькими отдельными
кабинетами — она не раз закусывала тут со случайными встреченными ею на Невском кавалерами.
Кучер, который даже весь вздрогнул, как бы ощущая на своей спине удары палок, усердно стал погонять лошадей и вскоре сани Салтыковой въехали в ворота ее роскошного дома. По приезде домой, Дарья Николаевна прошла
к себе, а затем направилась на половину мужа.
Подходя к его
кабинету, она замедлила шаги и
подошла к двери на цыпочках.
Наконец, три друга встали, послав дружески горестный взгляд кабинет-министру, с которым примирил их благородный его характер. Он
подошел к ним. Все молча пожали друг другу руку.
— Благодарите его светлость за новые милости, которые ниспосылает он на вас от высоких щедрот своих, — сказал ему Липман, показывая глазами, чтобы он
подошел к руке благодетеля, — вы пожалованы в кабинет-секретари.
В то же самое время кабинет-секретарь Эйхлер записывал на длинном листе особ, бывших в зале, и потом, когда Анна Иоанновна присела на кресла, герцог вызывал по этому списку всех посетителей и посетительниц, одного за одним, по классам, с тем чтобы они
подходили к родильнице и исполняли то же, что сделала государыня.
Зоя. Я сейчас позову мужа. (
Подходит к дверям
кабинета.) Аполлон, Аполлон!
Ждать пришлось недолго. Через несколько дней, когда Толстых, по обыкновению последних дней, как зверь в клетке, ходил по своему запертому на ключ
кабинету, ему вдруг послышались приближающиеся
к двери шаги. Он быстро
подошел и отпер ее. На пороге стоял бледный, как смерть, Иннокентий Антипович. Толстых окинул его вопросительным взглядом.
Петр Иннокентьевич
подходил к окну своего
кабинета, из которого видна была проселочная дорога, и подолгу простаивал около него, ожидая возвращения земского заседателя. Но тот не ехал.
Разговор этот происходил у него в
кабинете. Он
подошел к шкапчику, вынул оттуда довольно толстую книжку в красном сафьяне и показал мне ее.
После ужина, когда мы все
подошли к Ивану Ипатычу, чтобы раскланяться и идти спать, он приказал мне остаться и повел нас вместе с Евсеичем
к себе в
кабинет.
Сказавши это, он пошел
к себе в
кабинет и лег на диван в потемках, без подушки. Надежда Федоровна прочла письмо, и показалось ей, что потолок опустился и стены
подошли близко
к ней. Стало вдруг тесно, темно и страшно. Она быстро перекрестилась три раза и проговорила...
Суслов (
подходя к двери
кабинета). Сергей, ты скоро?.. Я ухожу…